Nekotorye Tak (koukhto) wrote,
Nekotorye Tak
koukhto

Катары

Из книги Э. Ле Руа Ладюри История регионов Франции М., РОССПЭН, 2005. Гл. 9. Области диалектов "ок". сс.306-312.

"Присоединение южной «туманности» к Франции, ее захват капетингской галактикой произошел в XIII веке в ходе крестового похода против катаров, или альбигойцев и последующей аннексии.

Присоединение Лангедока к Франции касалось не только частных судеб большей части областей «ок», судеб, важных, конечно, для строительства французской общности. Это присоединение поставило также обширную проблему катарской ереси на юге, alias религии альбигойцев. «Ловушка для глупцов», — эта катарская ересь, сказал мне однажды Жорж Дюби, потрясенный тем нагромождением глупостей, которые только могли быть написаны об этом странном явлении; но несмотря на это кажется, что в какие-то моменты они открывают что-то из сокровищницы человеческих познаний. Но однако, в наши дни положение дел уже совсем не такое как тогда, когда на него сетовал Жорж Дюби. Наши знания о катарах сделали большой шаг вперед за последнюю четверть века, благодаря работам одного крупного юриста, ставшего историком, Жана Дювернуа, а также благодаря исследованиям специалиста по грамотам Анны Бретон [опечатка в книге, фамилия исследовательницы Бренон - NT] и профессора Шиффоло [профессор Авиньонского университета - из примечаний к главе].

Итак, что же такое катарская ересь, та которая получила на территории современной Франции свое такое блестящее и такое несчастливое развитие на территориях нынешних наших департаментов Верхняя Гаронна, Арьеж, Од, Тарн и в восточной части Эро. Что касается этой квинтэссенции «ереси», в наше время мы уже почти не верим в далекое влияние дуалистической идеологии (принцип Добра против принципа Зла), которая имела бы нехристианское происхождение. Или, если точнее, мы верим в дуализм в данном случае, но христианского происхождения! Вышеупомянутое «псевдо-влияние», по этой гипотезе, сейчас уже устаревшей, шло, возможно, от древних учений восточных, даже иранских мыслителей, начиная с Зороастра (VII-VI века до нашей эры?) и Манеса (Ш век нашей эры). Но в реальности катарская ересь была прежде всего некием подобием «крайне левого христианства», если хотите охарактеризовать ее таким умышленно анахроничным образом.

Если быть точным, катары восстановили, более или менее сознательно, некоторые традиции, идущие от первых евангельских христиан. Такие поиски альбигойцами «корней» могли быть даже несколько «марцианитскими», то есть отрицающими некоторые положения Ветхого Завета. Как бы то ни было, катарская мысль, вместе с Деяниями Апостолов и святым Матфеем, считает, что Церковь Божия – это не какое-то строение из камня или из дерева, которое таким образом подвержено всякого вида отклонениям: они могли быть милитаристскими – превращением «Святого места» в крепость, или же «модными» отклонениями – чрезмерной роскошью, уже давно осужденной Священным Писанием. В данном случае речь могла идти об осуждаемом избытке материальной роскоши, золота, серебра, художественных излишеств во внутреннем или внешнем убранстве церквей, как городских, так и сельских. В реальности, по видению катаров, Церковь Божия не имела ничего общего со всей этой мишурой; она представляет собой просто Мистическое тело, которое образуют в своей совокупности «настоящие христиане», «праведники»: они берут на себя миссию распросранять уроки Святого духа, который нисходит прямо на них.

Эта нематериальная Церковь, в основном духовная, получила от Христа власть соединять и отпускать, короче говоря, отпускать грехи, ту власть или способность, которой ни в коей мере не обладала, несмотря на свои утверждения противоположного, лжецерковь, римская и папская, та, которая, как говорили, драла шкуру и управляла испорченнная мирскими богатствами.

Настоящая (катарская) церковь воздерживалась от убийств и насилия, в этом она отличалась от образа из Эпинала с епископами в сапогах и шлемах или инквизиторами-убийцами, которых еретические полемисты любили изображать, даже в виде карикатур, отдавая себе отчет в том, что в этом было, бесспорно, зерно истины, хотя бы частично, и как бы мало оно ни было, оно все же присутствовало в их сатирах и антиклерикальных нападках. «Добрая Церковь», с другой стороны, «держалась вдали от «плотской грязи»; она предотвращала в принципе любой блуд, даже в браке, вплоть до того, если он происходил, о это уже слишком!, между мужем и женой. Они были крайними ригористами, даже если существовали, в этой области, некоторые уступки небу или скорее полу, поскольку плоть слаба (смотрите по этому поводу иногда скабрезное «Совершенство» Гийома Белибаста). В любом случае, эта идеология была направлена на заботу о чистоте, желательной, если не выполнимой невинности, и, по крайней мере, теоретическом воздержании; она проходила и будет еще проходить красной нитью сквозь две тысячи лет христианства; а также,, абсолютно независимо, среди религий Индии (весьма характерен в этом отношении пример с воздержанием Саньязи).

Оставим в стороне область наслаждений, добровольно запрещенных, и продолжения рода (стоило бы скорее говорить на тему отказа от продолжения рода или об антисексуальности) и скажем, что догматика катаров обращалась также к проблемам хозяйства, труда, и и если можно так сказать, бизнеса. В этом направлении альбигойцы верны святому Матфею опять же ему, а также посланияям Петра и Павла (к жителям Эфеса, к римлянам): «Не укради и не пожелай того, что принадлежит ближнему твоему».

После этих разнообразных экскурсов (насилие, секс, собственность и владение землей, но в еще большей степени деньгами и т.д.) катарская тематика возвращается к центральным духовным ценностям; это, в частности, отказ от лжи, от лжесвидетельства, от богохульства и даже от любого злословия, а также от клятвы, которая также осуждалась. И наконец «еретики» должны были уважать закон, правила Справедливости и Правды, что приводило просто-напросто к тому, чтобы подражать в своем поведении Иисусу Христу и подвергаться гонениям, как он! Нельзя было быть более христианином и в этом не было ничего от Зороастра. Мноах Томас А. Кемпис, позднесредневековый автор бессмертного «Подражания Иисусу Христу» не смог ничего найти такого, чтобы противопоставить этим последним заповедям.

Добавим также, что альбигойская церковь могла представлять собой и церковь пятидесятников; Наполеон Пейра говорил о ней также как о «церкви Параклета». Эта неортодоксальная церковь действительно широко смотрит на крещение, не ограничиваясь крещением водой, как его задумал Иоанн Креститель в начале евангельского повествования: южная «Новая ересь» предлагает в качестве
Важного дополнения к крещению водой крещение без воды, вдохновленное историей Сошествия святого Духа на головы учеников во время первой Пятидесятницы, о которой рассказывается в Деяниях Апостолов. Отсюда напрямую происходит удивительный обряд «Консоламентум», специфического для катаров таинства — изысканного и практичного. Уже и католическая Церковь сильно упростила обряды. Ритуалы, конечно, абсолютно понятные, как приношение животных, широко практиковавшееся в античности, как языческой, так и библейской, и, с другой стороны, обрезание (законность мере мы ни в коей мере не оспариваем), не забывая также и о крещении путем погружения в воду, столь дорогом православным христианам (оно, конечно, в редчайгих случаях могло вызывать простудные явления у младенцев и мы были свидетелями такого случая), итак, такие ритуалы католическая Церковь заменила крещением путем легкого окропления водой, таким образом не представляющего угрозу, которой смачивают лоб и голову упростили младенца. Катары предельно упростили этот обряд, поскольку они проповедовали чисто духовное «крещение»: материальной жидкости, изливаемой тем или иным способовм – воды, масла, крови — была сведена к нулю в
«Консоламентуме»: это таинство проходило в форме возложения рук и святой книги служителем на голову посвящаемого (взрослого) при активном и коллективном участии присутствующих «еретиков», и все это сопровождалось благочестивыми чтениями, подобранными для соответствующего случая. Уже упомянутый изысканный практицизм обрадя «Консоламентум» проявляется также и прежде всего в том, что он носил абсолютно синтетический, или скорее соединительный характер. Это альбигойское атинство выступает одновременно в роли крещения, уже упомянутого здесь, но также в качестве конфирмации (Святой Дух!), и еще покаяния, миропомазания, мистического брака (между божественным Святым Духом и душой верующего), и, наконец, посвящения; верующий, один раз прошедший «консоламентум», тем самым возводится в практически екклезиастический ранг «Доброго христианина» или Правденика. Только одно из семи таинств католической Церкви не «захватывается» этим удивительным «всеобъемлющим» «консоламентумом». Речь идет о евхаристии: среди еритиков она понизилась.в своем статусе и была сведена, лишившись роли таинства, к простой трапезе из освященного хлеба. Это принятие пищи, значение которого не стоит преувеличивать, могло быть, однако, дополнено символическим поеданием «хлеба насущного», который был не чем иным, как соответствующим образом принятым Законом Христовым. Несмотря на исключение евхаристии, или, принимая во внимание антиевхаристию, можно только восхититься, в чисто техническом плане, этим процессом унификации полудюжины таинств и сведеним их к одному-единственному «Консоламентуму», одновременно утешающему и священному. Впечатляющая храбрость… Снимаем шляпы!

А где же во всем этом дуализм? Действительно, в бесконечном потоке теолого-политической литературы, повторяем, авторы много раз настаивали на первоочередном характере идеологии дуализма в стране катаров: Добро против Зла, Свет против Мрака и т. д. Такая позиция не исключает или преуменьшает все элементы, «превышающие два», то есть троичность. Четырехчленность и т. д. И толкует беспрестанно о «манихействе» этих славных людей из Каркассона или из Безье примерно 1200 года, которе пришло к нам напрямую от Манеса первых веков нашей эры, нехристианском, если оно толького было когда-нибудь таковым. Мы понимаем, что подобные утверждения (на самом деле, гипотезы) могли раньше очаровать многие поколения исследователей, крупных теологов, таких как отец Донден, или видных историков из северных областей, среди которых Арно Борст, Стивен Рансиман и Ганс Содерберг. И тем более сильным становилось это очарование, когда думали, что таким образом в древнем Лангедоке углубляется подлинно нехристианский угол зрения в идеологии, и это исключительное явление в европейской культуре, будь она южной, которую считали поначалу «христианской на 150%», если взять выражение, дорогое крупному немецкому писателю Виктору Клемпереру. Это нехристианское интеллектуальное направление, даже при всей своей проблематичности и построенное «на глиняных ногах», не заканчивалось в XIII веке, ни a fortiori в XV веке. Его продолжали до наших дней! Манихейство, бывшее катарское, является так называемым наследием темных или дохристианских веков (Зороастр), вновь стало популярно в XX и XXI веке благодаря реинкарнации в манихейских идеях и практиках нашего времени, неизбежно сопровождавших самые разнообразные тоталитарные режимы, уничтожавшие расовых или классовых врагов; и даже, уже в новой ипостаси, эти манихейские понятия стали обязательными спутниками демократической мысли 2000 года, которая энергично борется, имея, с одной стороны, политкорректность, новую религию, светскую и блистательную, Прав человека, которые олицетворяют хорошее; с другой стороны, внешний Мрак Расизма, этнической Дискриминации, которые олицетворяют плохое, проклятое и т. д. Впрочем, не все ложно в этих «анализах», за исключением того, что «бинарное» наследие не идет, на самом деле, ни от Зороастра, ни от Манеса через катаров, но скорее всего от «иоанновского» христианства (Евангелие от Иоанна, первое послание этого апостола, Апокалипсис и др.), действительно через катаров, а также другими путями, вплоть до крупных «бинарных» идеологических систем нашей эпохи, которые на самом деле опираются время от времени на то или иное простейшее противопоставление Добра и Зла, Правильного и Неправильного.

Говоря о дуализме лангедокских катаров XIII века, мы не будем в ограниченном объеме данной работы касаться всех нюансов и тонкостей в различиях между абсолютным дуализмом и умеренным дуализмом. Сатан, гений зла, является ли он на самом деле, по выражению Ламартина, «падшим архангелом, вспоминающим Небеса», короче говоря «падшим ангелом», созданным Всевышним в самом начале и ставшим одиозной фигурой («умеренная» точка зрения); или же перед лицом Всемогущего, создателя Всего, вышеупомянутый Сатана воплощает во всей своей радикальности завершенное Могущество Пустоты, Ничто, «Nihil» или «Nichts» у немцев, того, что физики нашего времени, в совсем другой области, называют «энергией пустоты». Вместо того, чтобы бросаться в такие тонкости….скажем, повторим или подчеркнем, вместе с Жаком Дювернуа, что дуализм катаров из областей «ок» (и других тоже) времен Высокого средневековья глубоко, и даже полностью, отличался от дуализма Манеса и его учеников, повторим еще раз. У него дуализм первичен. Он строит, он сообщает изначально полную доктрину Манеса и манихеев в своих изначальных и последующих структурах. И напротив, у катаров дуализм – самое большое последствие, конечно важное, но вторичное, производное, результат, не решимся сказать, осадок фундаментально христианских доктрин, или христианско-демократических, построенных, употребим тавтологию, вокруг Христа, и, возможно, более того (нюанс по отношению к официальному средневековому христианству), - вокруг Святого духа, в духе Иоакима де Фиоре".


Те самые новые книги, что лежат в основе слов Ла Руа Ладюри:
1. Brenon A.Les Cathares: pauvres du Christ ou apotres de Satan. Paris, Gallimard, “Decouvertes”, 1997 (на амазоне)
2. Brenon A. Le Dico des Cathares. Toulouse: Milan Ed., “Les dicos essentiels”, 2000 (на амазоне)
3. Brenon A. Les Archipels cathares. Dissidence chretienne dans l’Europe medievale. Cahors: Dire Ed., 2000 (out-of-print) – основная книга
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 8 comments