Nekotorye Tak (koukhto) wrote,
Nekotorye Tak
koukhto

Самый пресамый прекрасный распрекрасный Стивенсон!

А вдруг пропадет с epampa?!



When I was sick and lay a-bed,
I had two pillows at my head,
And all my toys beside me lay,
To keep me happy all the day.

And sometimes for an hour or so
I watched my leaden soldiers go,
With different uniforms and drills,
Among the bed-clothes, through the hills;

And sometimes sent my ships in fleets
All up and down among the sheets;
Or brought my trees and houses out,
And planted cities all about.

I was the giant great and still
That sits upon the pillow-hill,
And sees before him, dale and plain,
The pleasant land of counterpane.
Покуда я лежал больной,
К подушкам прислонясь спиной,
Мои игрушки в тишине
Лежали рядышком, при мне.

Я брал солдатиков в кровать
И заставлял маршировать,
Водил их в бой на страх врагам
По мягким стёганым холмам.

Порою парусный мой флот
Скользил среди атласных вод,
На склонах гор паслись стада,
И вырастали города…

Я восседал как исполин
Среди холмов, среди долин,
И одеяло предо мной
Лежало сказочной страной.

Перевод М. Бородицкой
Когда я много дней хворал,
На двух подушках я лежал,
И чтоб весь день мне не скучать,
Игрушки дали мне в кровать.

Своих солдатиков порой
Я расставлял за строем строй,
Часами вёл их на простор -
По одеялу, между гор.

Порой пускал я корабли;
По простыне их флоты шли;
Брал деревяшки иногда
И всюду строил города.

А сам я был как великан,
Лежащий над раздольем стран -
Над морем и громадой скал
Из простыни и одеял.


Перевод В. Брюсова
Когда я целых две недели
Лежал простуженный в постели,
Игрушки в руки мне давали,
И я играл – на одеяле.

Глядел, не отрывая глаз,
Как, выполняя мой приказ,
Солдаты скачут на заре
К крутой подушечной горе.

На одеяле вырастал
То моря разъярённый вал,
То город – несколько домов
Меж одеяльных двух холмов.

А я, как всемогущий джинн,
Лежал спокоен, недвижим.
Парил в мечтаньях над страной,
Шутя сооружённой мной.


Перевод М. Лукашкиной
Лёг в кровать. Закутался. Согрелся.
Подавайте мне теперь сюда
Все игрушки – кубики и рельсы,
Корабли, сады и города.

Два холма – под одеялами коленки,
И простынь бушует океан.
Города и башни ставлю к стенке
На крутой подушечный курган.

По холмам шерстяного одеяла,
По горам подушечной страны
Оловянная пехота пробежала
И прошли индийские слоны.

Я гляжу, как ласковый хозяин,
Как хороший, добрый великан,
На равнину шерстяных окраин
И на полотняный океан.


Перевод О. Мандельштама


Б. обожает Стивенсона. Особенно The Land of Counterpane. Еще My Shadow и System [мама читает вслух только первую строфу]. А я - To My Name-Child.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments